Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

osen'

Берта Моризо, пост второй

Начиная с 1868 года Мане и Моризо связывали дружеские отношения, дело могло бы зайти ещё дальше, но Мане был женат. За шесть лет он написал не меньше двенадцати портретов Моризо, и явно не собирался останавливаться, но Берта решила выйти замуж за брата Мане. Сразу после свадьбы она писала сестре так: «Я вышла замуж за прекрасного, честного молодого человека. Думаю, он искренне меня любит. Я долго гонялась за иллюзиями, которые не сделали меня счастливой, теперь начинается настоящая жизнь». После этого Мане больше её не рисовал, но семьи общались домами, и творческие отношения тоже продолжались. Оба художника разрабатывали тему дамы перед зеркалом. Судя по всему, они видели первые картины друг друга ещё в процессе работы, возможно даже Моризо была первой, и картин на эту тему у неё больше. В целом складывается ощущение, что Мане интересовала идея показать проститутку высокого класса (некое продолжение Олимпии), на некоторых его работах позади девушки виден и мужчина. Моризо же показывала знакомую ей жизнь девушки из хорошей семьи, она смотрит утром в зеркало и думает, что ей уже тридцать три, и хватит гоняться за иллюзиями.

Morisot_mirror4_1875_1880

1875-1880

Collapse )
osen'

Подборка Паскина II

Юлиус Пинкас (а позже Жюль Паскин) родился в болгарском городе Видин 31 марта 1885 года. Отец его был сефардским евреем, а мать имела сербо-итальянское происхождение. Отец был преуспевающим торговцем зерном, имел 11 детей, из которых Юлиус был восьмым. В 1892 году семья переезжает в Бухарест, в Румынию. Юлиус был отправлен учиться в школу в Вену. В возрасте 16-ти лет отец забрал его обратно в Бухарест помогать в процветающем бизнесе, но у юноши были совсем другие наклонности – к рисованию и женскому телу. Пристанище он нашел в местном борделе, где его покровительницей стала владелица заведения. Мадам поощряла его способности и позволяла делать портреты девушек, ожидавших прихода клиентов. Там Юлиус впервые ощутил себя восточным принцем, окруженным наложницами в гареме. Когда в семье узнали, каких моделей рисует их отпрыск, чтобы не бросать тень на деловую репутацию отца, было принято решение отправить 17-летнего юношу учиться в Германию. В течение нескольких лет Юлиус живет в Мюнхене, Вене и Берлине, проходя обучение в различных художественных студиях и академиях. Средства на жизнь он получал, главным образом, рисуя для немецких иллюстрированных журналов. В конце 1905 Паскин переезжает в Париж.

В 1907 году в галерее Пауля Кассирера в Берлине прошла первая персональная выставка Жюля Паскина. В 1910 году от Кассирера он получил заказ на иллюстрации к поэме Генриха Гейне. В 1911 году Паскин выставляется в берлинском Secession, а в следующем году в Кёльне.  С 1908 по 1914 годы Паскин участвует во всех выставках Осеннего Салона в Париже, также активно выставляется в известной галерее Берты Вайль (Berta Weill).

Pascin_photo4

Collapse )
osen'

На балконе II

Нет, я чужой на том балконе.
Ах, мне не нравится она
Ах, мне не нравится она

https://www.youtube.com/watch?v=91O5AwZaJ1M

В своё время в наших краях была выставка Мане и под это дело я читал про отношения Мане и Моризо. Они познакомились в 68м году, к тому времени Мане был женат, а Моризо - незамужняя 27-летняя девица. Отношения продолжались до 74 года, когда Берта вышла замуж за брата Мане. Мане нарисовал целый ряд изумительных и неоднозначных портретов. Он доминировал в этих отношениях, как в человеческом, так и в профессиональном плане. В своих портретах он давал волю фантазии, он высовывал из под платья её ножку в розовом ботиночке, он сажал её в неудобную позу, так, что у Моризо затекала нога, и не разрешал ей шевелиться, он почти полностью закрывал её лицо веером или вуалью. С другой стороны Мане красиво ухаживал: рисовал её в виде роковой испанки (femme fatale) и дарил ей на портретах фиалки, он подарил ей отдельную картину с этими фиалками и с веером Моризо с другого портрета. И наконец он ревновал: когда Моризо с братом Мане объявили о помолвке, Мане нарисовал Моризо в совершенно жутком виде; с портрета на нас глядит не молодая женщина, а довольно страшная сморщенная старуха, https://classic-art-ru.livejournal.com/137261.html.

Первой работой, где позировала Берта Моризо была картина "На балконе" (https://jenya444.livejournal.com/253160.html), большая репродукция этой картины из музея Орсе стоит слева от моего рабочего стола. Вместе с Бертой Моризо на балконе находится ещё одна девушка. Это Фанни Клаус (1846-1877), концертирующая скрипачка, приятельница Сюзанны Леенхофф (пианистки, жены Мане, они часто играли вместе с Фанни у Мане дома; Мане вообще следил за музыкальной жизнью).

Manet,_madame_manet_al_piano_1868small

Мадам Мане за роялем, 1868

Ещё девочкой Фанни Клаус играла в квартете вместе со своими сёстрами, вот отзыв на одно такое выступление от 3 февраля 1861 года, "Revue et Gazette Musicale de Paris": "The four sisters Clauss already show talent, and last week, in the salons Pleyel - Wolff, one has applauded this very graceful quartet lively. The Mlles Jenny and Fanny have played pieces by Rode and Mendelssohn, as well as several pretty concertante symphonies for two violins by Alard and Charles Dancla, with an accuracy, balance and musicality that, despite some irregularities, they can be hoped to be one Day to achieve the success of Teresa and Maria Milanollo."

Так вот,

Collapse )
osen'

Как Антониони Фалька покупал

Ангелина Васильевна Щекин-Кротова: Так же точно было у меня и при встрече с Антониони.

Вдруг звонок по телефону. Со мной говорит таким очень заискивающим, милым голосочком Зиновьева Вера Николаевна, реставратор Музея изобразительных искусств (сейчас она уже на пенсии): «Ангелина Васильевна, это я, это Вера. Вы знаете, тут есть один человек, очень интересный человек, который хотел что-нибудь у вас приобрести». Я говорю: «Вера Николаевна, вы знаете, что я предпочитаю продавать в музеи, даже дарить в музеи. А это кто такой?» — «Это очень интересный человек. Вы знаете, у него собрание…» Я говорю: «Какое у него собрание?» Я обычно знакомлюсь с собранием, прежде чем давать туда, чтобы видеть… — «Да нет, вы знаете, это вам не удастся». Говорю: «Ну, не удастся, тогда и не хочу». Вдруг: «Позвольте, я сейчас передам переводчице…» Тоже милый-милый голосок: «Вы знаете, это такой замечательный… Вы слышали когда-нибудь о режиссере итальянском Антониони?» Я говорю: «Не только слышала, но даже видела на наших фестивалях. Это замечательный режиссер. И читала о нем тоже много». — «Так вот, он хотел бы к вам приехать на предмет покупки вещей». Я спрашиваю: «А откуда он знает о Фальке?» — «А он видел “Красную мебель” в Риме на выставке советского искусства и загорелся желанием приобрести что-то». Я подумала, что, конечно, не могу ему ничего такого предложить и не хочу продавать за границу. Фальк привез вещи из-за границы, а я буду их за границу продавать! С какой же стати! Но с Антониони познакомиться я не прочь, и сказала: «Приезжайте».

И вот явились… Сначала переводчица в длинном кисейном платье (тогда еще не носили таких макси, а, может, и носили в каких-то случаях, во всяком случае, не в нашем Можайском районе, бывшей деревне) появилась, как фея, в дверях. За ней высокий человек, с энергичным, но нервным лицом, в черной рубашке, заправленной в брюки, с засученными рукавами этой рубашки — ну, размущинистый мужчина! Это был как раз Антониони. Он вошел с царственным видом. За ним шла свита: его сценарист и его оператор. Сценарист был довольно занудного вида, а оператор точно выскочил прямо из рассказов Моравиа — такого разбойничьего типа. И за ним шла совершенно очаровательная фигурка, тоненькая, на головке у нее были локоны, которые закрывали лицо, только иногда из-под этих локонов выглядывали синие боттичеллевские глаза в черную крапинку и покрасневший под нашим солнцем носик. Но этот носик и эти глаза сверкали какой-то злобой.

Я тогда занималась немножко в Музее изобразительных искусств итальянским и могла что-то понять. Не всё, конечно, потому что они говорят быстро, очень эмоционально, и могла как-то скорректировать переводчицу. Я попросила ее все-таки перевести, сказала, чтобы они сели и я буду показывать картины. Спрашиваю: «Как вам хочется смотреть: по порядку, или те, которые я больше люблю, или те, которые более эффектны?» — «Нет-нет, по порядку, с 10-х годов». — «Хорошо».

Я показываю картины, и вдруг Антониони командует: «Это налево, это направо». Я спрашиваю: «Послушайте, почему такая сортировка? Пожалуйста, — говорю этому персонажу из Моравиа, — ставьте на место на стеллажи, а то мне будет трудно потом разобраться». Они загалдели, а переводчица смущенно мне говорит: «Вы знаете, это он отбирает для покупки». Я говорю: «А кто вам сказал, что я буду продавать?» Она говорит: «А разве нет? Ведь это же такой, такой замечательный…» Я говорю: «Фальк тоже замечательный». — «Нет, но вы знаете…» Он спрашивает: «Что такое?» Она ему говорит: «Синьора еще подумает. Сейчас она не может». Я говорю: «No, — я не могу уже вспомнить это по-итальянски, но я сказала, — вы пришли не в лавку маршана. Вы пришли на квартиру к вдове художника и извольте смотреть, если вы хотите знакомиться с художником, а не распоряжаться тут». Они вытащили папиросы. Я: «И тут нельзя курить. Идите на балкон курите». Они вышли на балкон и так затрещали, что соседи наши начали открывать окна. В коридоре собралась толпа соседей, чтобы узнать, что у меня происходит. Не грабят ли меня — такой шум! Я их успокоила, сказала, что это просто очень разговорчивая публика.

Меня разозлило еще, что Антониони, который удивительно внимательно смотрел, но, правда, распоряжался, ставил направо те, которые хочет покупать — бубнововалетские вещи, ничего не понял в вещах парижских и последнего периода, самых замечательных и глубоких вещах. «Загорск» у меня тогда висел! «Натюрморт с фикусом» — последних лет. Они висели у меня в маленькой комнате, эти последние вещи. Я там спала тогда и любила, просыпаясь, смотреть на них. Он их посмотрел и сказал: «О, это натуралистика». Я разозлилась и думаю: «Шиш с маслом ты получишь!»

Потом он говорит: «Скажите синьоре, что я заплачу, сколько она хочет». Я сказала: «Нет, Фальк привез картины из Парижа сюда вовсе не для того, чтобы продавать их опять за границу. Они должны быть у него на родине». Антониони расстроился, расстроился так, что его лицо, мужественное, стало слабым, каким-то, знаете, нервическим… Простите за натурализм (это я мщу ему за «натуралистику»), я сказала: «Синьор, я понимаю, я вас провожу», — и проводила его в туалет. Я знала, когда Фальк расстраивался, ему просто необходимо было сделать пи-пи.

Выйдя, он: «Mille grazie, mille grazie». Потом уставился… У меня там как раз висел кубистический набросок портрета Елизаветы Сергеевны Потехиной, первой жены Фалька. Это «Женщина у пианино», сама картина сейчас находится в собрании армянской галереи в Ереване. Он сказал: «А-а-а! А-а-а…» — «Вам нравится?» — «Да». — «Ну, так я вам подарю». Я сказала переводчице: «Скажите, что я дарю ему эту вещь». Тут они так закричали, что окна опять пораскрывались у моих соседей. «Почему? Что, она сумасшедшая, что ли? Не хочет продавать, а хочет дарить! Почему?» Я сказала: «Скажите, потому что я русская». Премьерша, которая очаровательная, в кудрях, очевидно, близкий ему человек, закричала: «Почему, почему вы это дарите? Если дарить, то надо другое!» И схватила…. У меня стояла на шкафчике акварелька — набросок к одной вещи, очень, я бы сказала, для Фалька беспомощный набросок. Это была просто, знаете, заметка мысли. Но там была береза и заборчик, и ей показалось, что это очень русское, а то — не русское. Он так растерялся, что я сказала: «Бог с вами, берите два». Тогда Антониони встал и сказал: «Синьора, я вас поцелую». И я ответила, что понимаю, это поцелуй короля, но имейте в виду, что я — вдова императора. Тогда он поцеловал мне руку.

Фрагмент беседы В.Ф. Тейдер с А.В. Щекин-Кротовой от 26.02.1986 (не опубликована).

falk1

Женщина у пианино (Е.С.Потехина), 1917

osen'

Несколько ссылок о Сутине

Неизменно в самом темном углу сидели Кремень и Сутин. У Сутина был вид перепуганный и сонный; казалось, его только что разбудили, он не успел помыться, побриться; у него были глаза затравленного зверя, может быть, от голода. Никто на него не обращал внимания. Можно ли было себе представить, что о работах этого тщедушного подростка, уроженца белорусского местечка Смиловичи, будут мечтать музеи всего мира?
И. Эренбург

Неделю назад умер Михаил Герман: https://jenya444.livejournal.com/547994.html

http://club.berkovich-zametki.com/?p=10578

https://gorbutovich.livejournal.com/190199.html

Сутин в Хайфе (1, 2, 3, 4), Тель-Авиве (1) и Иерусалиме (1, 2).

Сутин (и не только) в Филадельфии
https://virginian.livejournal.com/24623.html

Детройте (1), Чикаго (1)

Прошлогодняя выставка в Москве (1, 2, 3, 4)

и посты в сообществе по тэгу Сутин

https://i-shmael.livejournal.com/3701398.html

https://lorien22.livejournal.com/396486.html

https://jenya444.livejournal.com/353159.html

https://lilac2012.livejournal.com/138588.html

Сергей Шнуров в Третьяковской галерее

Выставки в Инженерном корпусе Третьяковской галереи - это практически всегда очень значительное явление в художественной жизни Москвы. А тут - Зинаида Серебрякова!!! Один из моих любимых художников. Это уже вторая её выставка в галерее за последние несколько лет. Слава богу, нездоровый ажиотаж вокруг руссих художников несколько спал. Двери на выставку Серебряковой, как к Серову, не вышибают, билеты можно купить в интернете. Цена не маленькая, 600 рублей, но пусть лучше столько, зато можно относительно спокойно посмотреть. "Служенье муз не терпит суеты".

Пришёл на выставку в четверг, 6 июля, к 14-00. Смотрю, наслаждаюсь, не спеша перехожу от картины к картине. И, вдруг, - шум, гвалт, в залы буквально врывается толпа телевизионщиков.

Среди них Сергей Шнуров. Пояснения ему даёт сама директриса Третьяковки - Земфира Трегулова. О наслаждении живописью можно забыть. Шнур что-то читает на камеру по заготовленной бумажке. Телевизионщики громко комментируют. Как мне сказали, вроде бы ведутся съёмки передачи "Планы на завтра" Татьяны Арно, 1 канал. Наконец один из посетителей почтенного возраста не выдерживает и прямо во время записи выходит в пространство съёмки и тоже громко начинает читать телевизионщикам совершенно справедливую нотацию.

Collapse )

О судьбе картины Ван Гога из коллекции Ивана Морозова

Оригинал взят у galik_123 в О судьбе картины Ван Гога из коллекции Ивана Морозова
Новость из мира искусства


Винсента Ван Гог. Ночное кафе на площади Ламартин в Арле, 1888. Холст, масло. Художественная галерея Йельского Университета, Нью-Хейвен, США

По сообщению ТАСС, картина Винсента Ван Гога "Ночное кафе" (1888 год), некогда принадлежавшая русскому меценату Ивану Морозову, останется в собственности американского Йельского университета. Верховный суд США отказался рассмотреть апелляцию, поданную правнуком Ивана Морозова - гражданином Франции Пьером Коноваловым, который добивался возвращения ему полотна.
Collapse )